– Согласись, кто-то этим тоже должен заниматься, – на полном серьезе ответил Антон. – И нам польза – форму не теряем, и городу легче. Понимает эта мразь, что не все может с рук сойти… Ты где был, когда я позвонил?

– План основных мероприятий на ноябрь с шефом готовил, – помрачнел Гусев. – Чувствую, в декабре нам тоже продыху не будет.

– Не каркай, – предостерег Антон.

– Грузины активно включились в работу по срыву Олимпиады в Сочи. К тому же сам знаешь, у Саакашвили на носу перевыборы. За власть цепляется всеми силами. Метит на пост премьера. Уже на законодательном уровне принято решение до предела расширить полномочия этой фигуры. Знает, что в случае провала может угодить на скамью подсудимых.

– Не понимаю, почему не дали команду его дожать? – покачал головой Антон. – Наши миротворцы там погибли. Столько мирных граждан! Потом бы судили, как в Нюрнберге фашистскую мразь.

– Да американцы в этом плане нас обошли, – кивнул Гусев. – Милошевич со своим окружением, Саддам Хусейн...

– Хочется верить, что и этот негодяй за все ответит. – Антон отстранился от стола, давая Регине возможность убрать чашки.

Ольга с Зоей сидели в гостиной, когда вошел Бебури. Они встали. Таков порядок. Следом в дверях появился худощавый мужчина в очках. Клетчатая рубашка, шерстяной джемпер, узкие брюки и портфель делали его похожим на одного из школьных учителей Ольги. Единственный русский педагог перед самым окончанием десятого класса уехал в Россию.

– Здравствуйте, – поприветствовал девушек Бебури, придирчиво оглядел комнату, прошел и встал рядом с креслом напротив дивана. – В ближайшее время вам предстоит показать, чему вы научились, – торжественно объявил он и перевел взгляд на очкарика. – Это наш гость из...

– Я сам, – заговорил на русском мужчина, медленно направляясь к креслу. – Мое имя Кларк. Я занимаюсь людьми, чья работа не видна, но от которой зависит благополучие этой страны.