В учебном центре Генерального штаба был пятнадцатиминутный перерыв между парами. Время отводилось для смены подразделениями мест занятий. Группы перемещались из классов в тир, бассейны, на тактические поля и обратно. В молочной взвеси густого тумана по обе стороны асфальтированных дорожек лишь угадывались контуры вековых сосен. В нескольких шагах нельзя было различить деталей лица. Размытые пятна света установленных вдоль бордюров фонарей могли служить разве что ориентирами на перекрестках, а присутствие людей выдавал только топот шагов да редкие команды.

Антон быстро натянул на себя майку, накинул сверху куртку и толкнул дверь комнаты общежития. В коридоре уже стоял Туман. Держа руки в замок на уровне груди, он вращал головой, разминая шею. Из комнаты напротив выскочил Джин. Среднего роста, со сросшимися на переносице бровями и квадратным подбородком чеченец был старше своих двоих земляков, Шамиля Батаева, по кличке Шаман, и недавно прибывшего вместо погибшего Лече Истропилова лейтенанта Гайрбека Куциева, с легкой руки сослуживцев получившего поначалу кличку, ставшую потом позывным, – Куцый. Невысокий, с глубоко посаженными глазами и слегка искривленной переносицей горец воспринял в штыки какие-либо прозвища, но ему быстро объяснили, что в спецназе так принято. И все же Антон, которого коробило от прозвища, отдававшего уголовщиной и чем-то ущербным, лично сменил его позывной. Взяв за производную имя, Гайрбека заменил на Габбро, так называется изверженная горная порода. В принципе жизнь Гайрбека чем-то напоминала лаву, которая долго кипела глубоко в недрах земли, а потом, вырвавшись на поверхность, застыла и превратилась в камень.